История "Кто станет мессией?"
История, которую мы хотим рассказать, произошла в одном католическом монастыре.
Были времена, когда монастырь процветал. Толпы прихожан посещали его, с благоговением и трепетом взирая на отрешенных монахов, отказавшихся от всего мирского ради обретения высшего счастья на небесах. Монахи же вели подвижнический образ жизни, были добры, аскетичны, терпеливы и кротки.
Однако время неумолимо, и постепенно монастырь стал приходить в упадок. Все меньше и меньше людей были готовы променять удобства и маленькие радости мирской жизни на тяготы жизни монастырской в обмен на неосязаемую и смутную перспективу потустороннего блаженства. Все меньше и меньше гостей приезжало в монастырь на исповедь, и все меньше денег поступало в монастырскую казну.
В конце концов, в некогда большом и процветающем монастыре осталось только пять монахов, самому молодому из которых уже исполнилось шестьдесят пять. Да и те, кто остался, как подозревал настоятель, остались только потому, что им некуда больше было деться.
Они ходили унылые и постоянно ссорились друг с другом из-за пустяков.
Настоятель монастыря не на шутку тревожился, думая о том, какая судьба ожидает его монастырь, когда последний из его обитателей отдаст свою душу Богу.
Он предпринимал отчаянные попытки как-то поправить дела в монастыре и привлечь в него молодых монахов и послушников, однако все его попытки были напрасными, и беспокойство его росло день ото дня.
Монастырь находился на опушке большого леса, а в лесу стояла сторожка, в которой время от времени отдыхал старый раввин из местной синагоги. В отчаянии настоятель монастыря решил как-то навестить раввина, который слыл человеком мудрым и практичным, и спросить у него совета. Проговорив с раввином добрых два часа и отведя душу, настоятель наконец отважился задать самый важный вопрос, который привел его к раввину: "Монастырь мой на глазах разваливается и приходит в запустение. Что мне сделать, чтобы спасти мой древний орден?"
Услышав вопрос, раввин только грустно улыбнулся: "Что уж тут сделаешь? Сам знаешь, тяжелое время на дворе. Кому сейчас какое дело до религии? Ко мне самому в синагогу евреи ходить перестали. Богоизбранный народ и тот от Бога отвернулся. А тебе и вовсе падшим проповедовать приходится. Боюсь, что вряд ли я смогу тебе тут чем-нибудь помочь".
Не в силах скрыть своего разочарования настоятель уже собрался уходить, когда раввин вдруг сказал ему: "Погоди, одно я знаю точно - один из монахов, живущих в твоем монастыре, будет новым мессией".
Эта новость совсем огорошила бедного настоятеля. Растерянный он вернулся в свой монастырь и рассказал обо всем монахам. Стоит ли говорить, что испытали монахи, когда узнали о предсказании раввина? "Один из нас - будущий мессия! Возможно ли это? Не шутит ли старый еврей?" - думали они.
Однако слова раввина не выходили у них из головы. "Кто бы это мог быть? Может быть, это брат Фредерик? Во всем монастыре нет никого аскетичнее и отрешеннее. Или брат Петр? Он читает самые лучшие проповеди и может трогать сердца людей. А может, это брат Франциск? Смиреннее и скромнее него нет в целом монастыре. Или брат Марк? Он лучше всего знает Писание и каждый день по несколько часов проводит за книгами".
Страх оскорбить будущего мессию сделал монахов очень вежливыми и кроткими. Они перестали ссориться и стали наперегонки стараться угодить и услужить друг другу.
В то же время, иногда головы их посещала шальная мысль: "А может быть, старый раввин имел в виду меня? Я знаю, что у меня множество пороков, но ведь сказано же "и последние станут первыми". В конце концов, Господь может избрать и наделить могуществом любого, даже самого падшего". Эти мысли заставили монахов преисполниться чувства собственного достоинства и значимости - шутка ли - среди них живет избранник Божий.
Редкие посетители, еще приходившие в монастырь помолиться, не могли не заметить разительной перемены, произошедшей с монахами.
Атмосфера любви и служения воцарилась в монастыре, и, привлеченные ею, люди потянулись к монахам, от которых веяло покоем и достоинством.
Вскоре в монастырь пришел новый послушник, первый за многие годы. Его по традиции поставили мыть котлы. За ним пришел еще один, потом еще, и еще, и еще. Так монастырь был спасен, а настоятель, иногда вспоминая о своей беседе с хитрым раввином, не мог избавиться от мысли о том, что раввин дал-таки ему хороший совет.
